INDUSRTIAL 2017

15.09.17-08.10.2017

Юлия Малинина

Сухой ветер
Сухой ветер

Сухой ветер холст, масло Dry wind. oil on canvas 100 x 150 2017

press to zoom
Аврора
Аврора

Аврора холст, масло Aurora oil on canvas 100 x 100 2017

press to zoom
1561.
1561.

1561. 2017. Холст, масло. 120х100 см. Юлия Малинина 1561. 2017. Oil on canvas. 120x100.

press to zoom
Портрет
Портрет

Портрет холст, масло, акрил Portrait oil, acrylic on canvas 95 х 95 2017

press to zoom
Дом для Лжи, или Застрявшее Облако
Дом для Лжи, или Застрявшее Облако

Дом для Лжи, или Застрявшее Облако холст, масло, акрил A House for Lies, or A Stuck Cloud oil, acrylic on canvas 120x100

press to zoom
Игра в прятки
Игра в прятки

Игра в прятки холст, масло The game of hide and seek oil on canvas 60 x 70

press to zoom
Тина
Тина

Тина холст, масло Tina oil on canvas 40 x 40

press to zoom
Мой прекрасный замок
Мой прекрасный замок

Мой прекрасный замок холст, масло My beautiful castle oil on canvas 150 x 125

press to zoom

Реквием по утопии: взгляд на невозможное.

«Индустриальная живопись в постиндустриальную эпоху» – этой краткой формулой можно было бы охарактеризовать творчество Юлии Малининой, которая оказывается нашим проводником в пространство архитектурной утопии: полотна художницы дают нам «возможность бродить по заброшенным предприятиям, по обезлюдевшим стройкам…» Живопись Ю. Малининой отсылает, с одной стороны, к таким деятелям модернистского искусства ХХ века, как Ле Корбюзье, К. Мельников, а также представителям Баухауса и ВХУТЕМАСа, с другой стороны, обращается к «метафизическим ландшафтам» де Кирико, американскому реализму Э. Хоппера или Ч. Шилера, деятельности Юпа ван Лисхаута. По словам самой художницы, к числу тех, кто оказал на нее влияние, можно также причислить А. Кифера, Н. Мулена, К. Болтански, немецких фотографов-концептуалистов Бьорна и Хиллу Бехеров… Список можно было бы продолжить, если бы перечисления художников и/или образцов их творчества было достаточно для того, чтобы пролить свет на проблематику, с которой мы встречаемся в работах Ю. Малининой. В свое время Делёз и Гваттари заявили о том, что искусство имеет не меньше отношения к мысли, чем философия, однако художник работает не с концептами, а с перцептами и аффектами, и его задача заключается в том, чтобы составить из восприятий и переживаний чистое «существо-ощущение», аффективно-перцептивную сборку. Таким образом, художник оказывается в некотором роде философом, а значит, нас не должен удивлять тот «факт», что в живописи Ю. Малининой мы сталкиваемся с попыткой «осмысления» одной из ключевых философских проблем – времени, а точнее – времени в его смычке с вопросом об утопии. Сама художница, указывая на странный сплав футуристического и сюрреалистического в изображаемых ей промышленных объектах, задается вопросом: «Интересно – а как они продолжают жить после того, как производство остановилось?» – и отвечает на него следующим образом: «Они замирают – ведь их обычно не сносят, слишком уж они большие. Они останавливают время». В этих нескольких фразах можно обнаружить саму квинтэссенцию духа нашего времени, в котором смещение фокуса с субъекта на объект дополняется вопросом о возможности будущего в условиях позднекапиталистического «вечного настоящего». Мотив «неорганической жизни» индустриальных объектов, тот специфический тип чувственности, который можно обнаружить не только у «имманентных материалистов» (Делёз, Гваттари, Симондон, Деланда) или писателей-фантастов (вспомним, например, о «псевдоживотных» Дика), но и в творчестве нашего великого соотечественника А. Платонова, в произведениях которого «машины живут и движутся скорее по своему желанию, чем от ума и умения людей», воплощается и в работах Ю. Малининой. Промышленные объекты оказываются эдакими переселенцами из эпохи модернистских проектов. Если принимать всерьез идею о том, что произведение искусства является пост-современным прежде, чем оно становится современным, при этом не забывая о том, что сама логика модернизма напрямую связана с идеологией прогресса, можно заключить, что промышленная архитектура, находящаяся в центре внимания Ю. Малининой, является ярким воплощением парадоксального «предшествующего будущего». Монументальные объекты, эти фабрики по производству будущего, которое так и не стало нашим настоящим, но оказалось запертым в фигуре «обещания», погружают нас в пространство архитектурной утопии, предлагая сыграть роль «посетителя музея» и «расколдовать» образ, оставаясь на его территории. Чреватый травмой контакт с несбывшейся рационалистической мечтой, которая – в своем усилии представить будущее, – отменяет его. Эта травматическая встреча не только предоставляет обильную пищу для ностальгии по утраченному будущему, но и побуждает к тому, чтобы демонтировать рациональные рамки утопии, не выходя за пределы утопического, а освобождая саму его материю – взрывную силу времени, т. е. произвести «дефигурацию» средствами фигуративной живописи. Чрезвычайно важно здесь то, что индустриальная эстетика художницы «вычеркивает» субъекта – это «плоский» мир без наблюдателя, без людей – в этом аспекте проявляется своеобразная автореферентность художественной вселенной Ю. Малининой. Этот «мир» не может и никогда не мог быть населен людьми – пустынное пространство, в котором все состоялось, так и не состоявшись. Да, здесь есть место ностальгии, но это ностальгия по тому, чего никогда не было и не могло быть. Именно эта невозможность не позволяет нам узнать себя в создаваемых художницей образах – всегда слишком отстраненных, слишком чужих, слишком «нечеловеческих». Пустыня мертворожденного будущего, которая не позволяет нам идентифицировать, узнать и полюбить самих себя в образе и – тем самым – становится художественным воплощением «новой критики, которая в верности к Анти-Эдипу перетекает к Анти-Нарциссу» (Д. Кампер). Работы Ю. Малининой вносят посильный вклад в дело освобождения будущего от власти образа – расчистки объективированной, обжитой образом «территории» во имя неведомой «земли». 

Денис Шалагинов